– Я вот все хотел спросить, не согласитесь ли вы с вашей дамой, – сказал Пайл, – пересесть к моему столику. Один из наших атташе…

Это был атташе по экономическим вопросам. Он так и сиял улыбкой с террасы над нами, – широкой, приветливой, сердечной улыбкой уверенного в себе человека, который «не теряет своих друзей, потому что употребляет самые лучшие средства от пота». Я не раз слышал, как его звали «Джо», но так и не узнал его фамилии. Он поднял страшную суету, шумно отодвигая стулья и вызывая официанта, хотя в «Континентале» вам все равно могли подать только пиво, коньяк с содой или вермут-касси.

– Вот не надеялся вас здесь встретить, Фаулер, – сказал Джо. – А мы ожидаем наших ребят из Ханоя. Там, говорят, было настоящее сражение. Почему вы не с ними?

– Мне надоело летать по четыре часа, чтобы попасть на пресс-конференцию, – сказал я.

Он неодобрительно поглядел на меня.

– Наши ребята прямо горят на работе. Подумать только, они ведь могли бы зарабатывать вдвое больше и без всякого риска, если бы занялись торговыми делами или писали для радио.

– Но тогда им пришлось бы работать, – сказал я.

– Они, как боевые кони, чуют запах битвы, – продолжал он ликующим тоном, не слушая того, что ему не хотелось слышать. – Билл Гренджер – его хоть привязывай, когда где-нибудь пахнет дракой.

– Вот тут вы правы. На днях я видел, как он дрался в баре «Спортинг».

– Вы понимаете, что я говорю совсем не об этом.

Два велорикши, бешено вертя педали, пронеслись по улице Катина и картинно замерли у дверей «Континенталя». В первой коляске сидел Гренджер. Во второй лежала серая, бессловесная груда, которую Гренджер стал выволакивать на тротуар.

– Давай, Мик, – приговаривал он. – Ну, идем. – Потом он стал препираться с рикшей. – На, – сказал он. – Хочешь бери, хочешь нет, – и бросил на землю в пять раз больше денег, чем полагалось.

Атташе по экономическим вопросам сказал нервно:

– Наши ребята тоже хотят немножко отдохнуть.