– Знаете, если где-нибудь долго живешь, пропадает охота читать про это место.

– Конечно, интересно послушать мнение очевидца, – сказал он уклончиво.

– Чтобы потом сверить его с тем, что пишет ваш Йорк?

– Да. – Должно быть, он заметил в моих словах иронию и добавил с обычной вежливостью: – Я сочту большим одолжением, если вы найдете время проинструктировать меня по основным вопросам. Видите ли, Йорк был здесь больше двух лет назад.

Мне понравилась его вера в Гардинга, кем бы этот Гардинг ни был. Особенно после злословия корреспондентов, их незрелого цинизма. Я предложил:

– Выпейте еще бутылку пива, а я постараюсь рассказать вам о положении дел.

Я начал говорить, он слушал меня внимательно, как примерный ученик. Я объяснил ему, что происходит на Севере, в Тонкине, где французы в те дни судорожно цеплялись за дельту реки Красной, – там лежат Ханой я единственный порт на Севере – Хайфон и выращивается большая часть риса. А когда наступает пора уборки, начинается ежегодная битва за урожай.

– Так обстоят дела на Севере, – сказал я. – Эти несчастные французы смогут там удержаться, если на помощь вьетминцам не придут китайцы. Ведь война идет в джунглях, в горах и в болотах, на затопленных полях, где вы бредете по шею в воде, а противник вдруг улетучивается, закопав оружие и переодевшись в крестьянское платье… У вас есть возможность комфортабельно плесневеть в Ханое. Там не бросают бомб. Бог его знает, почему. Там война идет по всем правилам.

– А здесь, на Юге?

– Французы контролируют основные дороги до семи часов вечера; после семи часов у них остаются сторожевые вышки и кое-какие города. Это не значит, что вы и тут в безопасности: в противном случае не надо было бы огораживать рестораны железными решетками.